Премьер–министр озвучил три варианта развития ситуации по «Кумтору»: принятие отклоненного меморандума, переговоры с инвестором для повышения процентной доли участия КР в проекте и денонсация. Между тем эксперты оценивают сложившуюся обстановку не только с экономической стороны. О своем взгляде на происходящее вокруг главного инвестора страны «Вечерке» рассказали независимый эксперт Искандер ШАРШЕЕВ, политолог Марат КАЗАКПАЕВ, депутат ЖК Дастан БЕКЕШЕВ и правозащитница Токтайым УМЕТАЛИЕВА.
Шкурные интересы
“ВБ”: — Итак, меморандум “пятьдесят на пятьдесят” показался депутатам ЖК неприемлемым. Почему же парламентарии отказались поддержать правительство?
БЕКЕШЕВ: — Голосование по меморандуму не было фракционным. Наверное, каждый делал свой выбор по собственным убеждениям. Я голосовал против данного меморандума, потому что, согласно его условиям, Кыргызстан должен будет делить пополам не только прибыль, но и расходы. По рекультивации, например, и по страховому взносу тоже.
Если бы речь шла о сотрудничестве между двумя частными компаниями, которые договорились на аналогичных условиях, то это было бы нормально. В случае государство — “Кумтор” это неприемлемо. Но я не голосовал за пункт денонсации, потому что пересматривать соглашение рано. Сейчас надо попробовать еще раз выйти на переговоры с канадцами.
КАЗАКПАЕВ: — Когда правительство представило проект меморандума, те силы в парламенте, которые выступили против него, не смогли нормально, толково объяснить, почему этот проект не годится. Так случилось, потому что в системе власти превалируют личные, шкурные интересы. Процесс рассмотрения меморандума, как вы помните, затянулся.
В этот период происходил политический торг депутатов с кабмином. По схеме — поддержка взамен на выполнение некоторых условий. Одни не прочь получить министерские посты, чтобы закрыть дело по мародерству. Другие мечтают о контроле над ГРС, потому что впереди маячат паспортизация, введение биометрических паспортов, крупный тендер, который можно будет передать кому–то из родственников. То есть все идет на примитивном уровне. Это просто политический торг. Про биржу в Торонто, про экспертные мнения и слушать никто не хочет.
УМЕТАЛИЕВА: — Я считаю, что депутаты больше работали не на решение проблемы, а на позирование перед народом. Никто из них не вникал в суть вопроса. Уверена, что не все нардепы ознакомились с меморандумом. Даже если бы они подписали данный документ, то это означало бы, что все равно все соглашения между КР и инвестором поменяются.
На мой взгляд, меморандум нужно было принять в целом, но с изменением всех соглашений. И двигаться дальше. А как поступили наши депутаты? Это им не надо. И такой им вариант не подходит. И третий — полная чушь. И что нардепы хотят конкретно, они тоже не могут обосновать.
Кроме этого, очередная правительственная комиссия во главе с господином Сариевым по “Кумтору” отработала отвратительно. Мониторить ситуацию должны независимые эксперты с юридическими знаниями, но никак не члены нашего правительства.
“ВБ”: — То есть ситуация вряд ли сложилась бы иначе, если бы голосование не было поименным?
КАЗАКПАЕВ: — На самом деле трудно сказать, что было бы, если бы голосование не было поименным. Очевидно, что факт торга был бы неизбежен, как и принятие популистского решения. Ясно лишь то, что пропрезидентская партия не выполнила установку в ходе этого голосования.
Кто оплатит суды?
“ВБ”: — Чего в таком случае ожидать дальше?
БЕКЕШЕВ: — Есть риск, что переговоры с канадцами провалятся, тогда будет денонсация в одностороннем порядке.
ШАРШЕЕВ: — С точки зрения международного права денонсация означает отказ от обязательств. Что в свою очередь дает “Центерре” юридическое основание подать в суд. Если судить по тем документам, что у них есть, компания имеет большие шансы победить в суде. Тогда будет затребован возврат инвестиционных потерь — это 640 миллионов долларов. Плюс, возможно, возмещение репутационных потерь, потерь по упущенной прибыли, а также возмещение убытка акционерам. В итоге сумма штрафа может дойти до миллиарда.
БЕКЕШЕВ: — Результат суда спрогнозировать сложно. Никто не может быть уверен на все сто процентов в том, кто проиграет. Поэтому я не стал бы говорить однозначно, что канадцы выиграют. Суд будет основываться на определенных доказательствах. И, думаю, что наша доказательная база тоже кое–чего стоит. Кроме того, канадцам этот суд не очень–то нужен. Это будет затратное мероприятие и для нас, и для них. Не просто так — пошел, написал исковое заявление и выиграл суд.
“ВБ”: — Сколько будет стоить такой процесс? И из каких средств его будут оплачивать?
ШАРШЕЕВ: — Все зависит от того, в какой суд будет подаваться иск. Если в Лондонский, то только инициация процесса будет стоить от 100 тысяч долларов. По его завершении проигравшая сторона оплатит от суммы иска от 0,5 до 5 процентов. То есть если иск будет равен миллиарду, то пошлина составит несколько миллионов долларов. Если проиграет Кыргызстан, то на оплату этой суммы пойдут деньги из госбюджета.
БЕКЕШЕВ: — А если будет мировое соглашение? Об этом никто не говорит. Тогда расходы поделят пятьдесят на пятьдесят.
УМЕТАЛИЕВА: — Я считаю, что руководству “Центерры” тоже нужно придерживать свои эмоции. Не надо пугать кыргызскую сторону судебными исками. Все это ерунда. Мы имеем ряд подписанных конвенций с Канадой по коррупционным схемам. А на любом большом и прибыльном предприятии всегда можно найти коррупционные схемы.
“ВБ”: — Кроме судебных дрязг, есть варианты уладить отношения с инвестором?
ШАРШЕЕВ: — Второй вариант развития событий предполагает, что Кыргызстан возьмется за ум и начнет постигать азы биржевой торговли. Обозначим сегодняшнюю ситуацию по факту. У нас есть акции в реальной международной компании, которая имеет лицензии на разработку пяти–шести месторождений в Турции, Монголии, России.
Эта международная компания вышла на IPO, то есть доказала в течение от трех до шести лет чистоту своей отчетности на бирже в Торонто. Это на самом деле сложный процесс, показывающий, что в деятельности компании нет каких–то коррупционных следов, что компания не имеет каких–то капиталов, добытых преступным путем. Так вот, Кыргызстан имеет в этой компании 32 процента — это блокирующий пакет акций, позволяющий нашей стране вмешиваться в решения внутри, через совет директоров, через своих представителей в “Центерре”.
И существует вариант, который никто не рассматривает. Можно попытаться выкупить акции или заключить картельный договор с другими крупнейшими акционерами, чтобы взять под контроль еще около 20 процентов акций “Центерры”. Тогда Кыргызстан получит контрольный пакет — 51–52 процента акций, что позволит КР полностью менять менеджмент внутри “Центерры”.
“ВБ”: — Почему никто не рассматривает ситуацию под таким углом?
ШАРШЕЕВ: — Возможно, потому что не хватает информации и понимания. У меня нет ответа на этот вопрос.
БЕКЕШЕВ: — Любой парламентарий может говорить о правах человека, про “Кумтор”, в равной степени каждый нардеп с умным видом готов рассуждать на тему науки и техники. Естественно, поверхностно. Но ведь многие вопросы надо решать узконаправленно. А для этого нужны профессионалы в той или иной области, без политической составляющей.
КАЗАКПАЕВ: — Премьер предложил депутатам вступить в переговоры. Но я не уверен, что во фракциях есть люди, способные вести их на должном уровне. Нужно привлекать экспертов, чтобы они оказали нормальную консалтинговую помощь.
УМЕТАЛИЕВА: — Прежде всего чиновники должны решить для себя, что для них свара вокруг “Кумтора” — политизация, заигрывание с публикой или интересы государства? Я передала парламентариям письма, это переписка некого господина Темирова с временным правительством, которая велась сразу после апрельских событий 2010 года, там говорится о заинтересованности третьих лиц в наших недрах. В том числе и в золоте “Кумтора”.
Несложно догадаться, чьи уши торчат за всем этим. Максима Бакиева и тех ныне действующих чиновников, которые до сих пор остаются верны сыну беглого президента.
ШАРШЕЕВ: — У нас так: сначала формируется какой–то теневой замысел, а потом под него подбираются эксперты. А мнение тех, кто может показать другой путь, не соответствующий замыслу, учитываться не будет. Потому что они имеют неудобную позицию.
БЕКЕШЕВ: — Просто в КР любая отрасль экономики политизирована. Ведь если убрать политическую и экономическую стороны вопроса взаимоотношений между “Центеррой” и Кыргызстаном, то “Кумтор” — это отличное предприятие. И это должны понимать все. По менеджменту все должны равняться на это предприятие.
Президентское вето
“ВБ”: — Значит, либо суд, либо денонсация? Третьего не дано?
ШАРШЕЕВ: — Отчего же? На рассмотрение вопроса по “Кумтору” правительству дали два месяца. Но вряд ли за это время что–то поменяется. Кабмин будет настаивать на утверждении разработанного меморандума. Уже сейчас проводится лоббирование с депутатским корпусом. И делает это президентская, правительственная команда.
УМЕТАЛИЕВА: — Денонсировать мы не можем. У Кыргызстана с Канадой нет на это межгосударственных соглашений. Кроме этого, КР не может национализировать “Кумтор”, потому что он и так является государственным предприятием. Национализировать свое же предприятие у себя — значит стать посмешищем у всего мира. Можем выйти из соглашений в одностороннем порядке.
БЕКЕШЕВ: — В настоящее время вопрос “Кумтора” и договоренностей по нему используют для того, чтобы дестабилизировать ситуацию. Если сейчас уйдет правительство, то кто будет вести переговоры? Депутаты никогда не возьмут на себя эту ответственность. Новое правительство пока адаптируется, пока пройдет все перестановки. В итоге новый кабмин пойдет на переговоры не раньше, чем через год.
ШАРШЕЕВ: — Процесс могут затянуть до тех пор, пока вопрос по руднику отпадет совсем. Сейчас этот вопрос откладывается. Потом возникнут еще какие–нибудь обстоятельства. Либо выберут сакральную жертву — человека, который возглавит переговорный процесс и возьмет на себя ответственность за его результаты.
КАЗАКПАЕВ: — Я думаю, что нынешний проект меморандума все–таки будет утвержден.
“ВБ”: — Чем дело кончится?
УМЕТАЛИЕВА: — Мы должны научиться логично мыслить и не бояться судов. Я досконально изучила дело по “Кумтору” и думаю, что в случае судебных тяжб у нас стопроцентный шанс их выиграть. Достаточно много плюсов на стороне КР.
БЕКЕШЕВ: — Полагаю, что ничего печального не произойдет. Даже если мы в одностороннем порядке выйдем из соглашения. Хотя мне кажется, что это маловероятно. Если даже депутаты пойдут на это, президент всегда может наложить вето. И это может продолжаться до бесконечности.
“ВБ”: — Пока вопрос по “Кумтору” будет открыт, что в это время будет происходить с политикой?
БЕКЕШЕВ: — Поверьте мне, политикам, кроме “Кумтора”, есть чем заняться. На самом деле у нас очень много любимых тем, например, Батукаев или MegaCom.
“ВБ”: — В отношении “Кумтора” рассматривались разные варианты, в том числе и национализация…
БЕКЕШЕВ: — Лично я не понимаю, что означает слово “национализация”. Нужно называть вещи своими именами: национализировать — значит забрать?
ШАРШЕЕВ: — Национализация как таковая — не самый хороший способ контроля предприятия. Потому что национализировать можно все, что угодно, но после этого не стоит соваться на международный рынок. Там к нашему капиталу будут относиться по тому же принципу.
К слову, это в первую очередь касается депутатов, которые выступают за национализацию. Предположим, что кто–то из них захочет вложить свой капитал в другой стране, у них там, не сомневайтесь, возникнут проблемы. Так что национализация — это палка о двух концах. Как говорится, как аукнется…
КАЗАКПАЕВ: — Это не первый подобный спор в Кыргызстане. В конце концов, проблема будет преодолима. Будет найден консенсус. Я не уверен, что все решится в декабре, как планируют кабмин и парламентарии. Но в итоге этот же меморандум без изменений будет принят. Хотя уже понятно, что канадская сторона готова идти на какие–то уступки.
“ВБ”: — Несмотря на возню вокруг “Кумтора”, глава государства говорит о том, что в КР благоприятный инвестиционный климат. Вы согласны с данным мнением?
ШАРШЕЕВ: — Это легко распознать. Можно сделать запрос в Минюст — сколько в республику пришло инвесторов класса “А”. То есть инвесторов с незапятнанной международной репутацией. Если Минюст ответит, что за последнее время появился хоть один такой инвестор, то можно смело говорить, что инвестиционный климат в стране начал выравниваться.
Но мне почему–то кажется, что ответят: есть инвесторы из Турции, Пакистана, Саудовской Аравии, происхождение капитала которых неизвестно.
БЕКЕШЕВ: — Я считаю, что сейчас нужно сделать опору на то, что само население может являться инвестором. В КР есть богатые люди, Необходимо оптимизировать их капиталы и направлять в нужное русло. Такой способ помочь экономике практикуется во многих странах мира. Чем мы хуже, если и у нас есть олигархи, владельцы заводов и пароходов.
ШАРШЕЕВ: — Единственная причина, по которой в КР люди выживают, у нас появляются новые продукты — теневая экономика. Если государство приобретет контроль над всей экономикой, то с этого момента у нас начнутся реальные экономические проблемы.
мнение президента КР в отношении ситуации вокруг «Кумтора»:
— Расторжение соглашения по “Кумтору” — это не развод по–мусульмански: три раза сказал “талак” и развелся. Парламент должен принимать реальные решения, а не играть в игры. Необходимо принимать обдуманные решения по “Кумтору”, а не променять ради будущих выборов судьбу народа.
Некоторые ходят с растяжками “Атамбаев — адвокат “Центерры”. Но Атамбаев всегда говорил правду, даже когда все эти герои молчали в тряпочку. Чаще всего тот, кто громче всех кричит, и есть вор.
Для страны главное, чтобы “Кумтор” работал. Это 3,2 тысячи работающих кыргызстанцев, как минимум 7 миллиардов сомов поступлений в бюджет. Кроме того, около 800 малых и средних предприятий работают, чтобы обслуживать “Кумтор”, это все наши граждане.
06/11/2013
